Евгений Громов: «не люблю слово «авангард»!
В рамках XXIII международного фестиваля современной музыки «Киев Мюзик Фест — 2012» состоялся сольный концерт одного из авторитетнейших и известнейших исполнителя и пропагандиста современной академической музыки, пианиста Евгения Громова. На концерте прозвучали произведения композиторов ХХ века, ставших уже классиками, как мировой, так и украинской музыки, — Игоря Стравинского, Валентина Сильвестрова, Евгения Станковича, — а также, одного из самых ярких авторов «новой генерации» украинских композиторов — Виктории Полевой. После концерта музыкант любезно согласился дать интервью, в котором поделился своим взглядом на музыку ХХ века и особенности отношения слушателей к ней.  
Итак, для начала — по следам Вашего сольного концерта. В нём прозвучало много сочинений Игоря Стравинского, как для фортепиано, так и переложение ряда его симфонических опусов. Скажите, как давно началось Ваше общение с произведениями великого композитора прошлого века? Как они повлияли на формирование Вашего творческого мировоззрения?
Сейчас уже сложно сказать с чего это всё началось. Возможно, мы проходили его в десятилетке по программе. Но поскольку я с ранней юности интересовался и увлекался современной музыкой, то, разумеется, Стравинский никак не мог не попасть в орбиту моих интересов. Хотя отношение к его творчеству и к его личности, претерпевало в моём сознании целый ряд взаимоисключающих направлений. Я гораздо раньше оценил и полюбил творчество нововенцев, в частности Арнольда Шенберга, а ведь Стравинский до последнего периода своего творчества был антагонистом их идеям. Музыка Игоря Стравинского, особенно «русского» периода (до «Мавры» и «Свадебки» включительно), меня всегда восхищала. Гораздо больше было проблем с восприятием его более поздних периодов его творчества, они были для меня далеко не так однозначно прекрасными, как его ранний период. Но с течением времени, моё отношение к музыке композитора изменялось, даже «уточнялось», и на сегодняшний момент я воспринимаю эти периоды с большим пониманием и уважением, и люблю подавляющее большинство работ Стравинского.

То есть прямо уже подавляющее большинство?
Практически. То есть тут проблема не в композиторе, а в юношеской незрелости моего тогдашнего восприятия. Подверженности в молодом возрасте каким-то мнениям различных музыкантов. Это трудный процесс наблюдения за собой, когда слушаешь вещи менее близкие для себя, но всё равно понимаешь уровень, созданного композитором, который уже находится вне всякой иерархии. 
Когда мы говорил об Игоре Стравинского как о «человеке тысячи и одного стиля», то невозможно обойти и тему джаза. Это можно подтвердить и Вашим вчерашним концертом, где прозвучал ряд регтаймов композитора.  Скажите, исполняли ли Вы когда-нибудь «чистый» джаз, и влиял ли он как-то на Вас?
Нет, я сразу отвечу, что джаза я никогда не играл, и не собираюсь этим заниматься. Это абсолютно отдельная отрасль, отдельное направление музицирования. Достаточно много людей этим занимаются, я же никогда не испытывал искреннего интереса к джазу. Для самого И. Стравинского, эти джазовые композиции явились неким слепком с жанра, выражавшим характер его поисков, в первые годы эмиграции.  Эти поиски осуществлялись в области ритмики. Джазовые элементы, которые он использовал, стали следующим (после «Весны священной») шагом на пути к познанию ритма. Работа Стравинского с ритмическими ячейками в этих регтаймах была настолько радикальной и поразительной, что тут аналогии можно провести только с фри-джазом 60-х годов. 
Но джаз, это была лишь одна из моделей, которую он абсорбировал и использовал в своём творчестве. Были также модели Скрябина и Рахманинова в «Этюдах для фортепиано», или модели Шенберга с Веберном в сочинениях позднего периода. То есть, я бы с большой осторожностью говорил о джазовом начале в творчестве Игоря Стравинского. У меня был такой случай, когда я играл в концерте памяти одного известного киевского джазиста и включил регтаймы композитора в программу. Слушатели, которые посещали эти концерты, были недовольны, поскольку они воспринимали сочинения с позиций «джазистов». И я их понимаю, поскольку нельзя, будучи поклонником джаза, врубиться в эти сочинения. Так что я бы не стал рассматривать проблему джазового начала у Стравинского, как проблему отдельно какого-то джаза. Его элементы повлияли ещё на много композиторов: на Мориса Равеля, на Клода Дебюсси, на кого-то ещё. Та свобода, которую предложили европейской музыке произведения Клода Дебюсси, и в особенности Игоря Стравинского и Чарльза Айвза, до сих пор воспринимается свежо и ново. Поэтому их сочинения у нас исполняются крайне редко, если вообще исполняются.
Оставим в стороне проблему «Стравинский и джаз» и перейдем к более актуальным темам. Ранее, Вы много говорили о проблеме понимания академической, в частности авангардной, музыки широким кругом слушателей. Изменилось ли как то это на сегодняшний день, в сравнении с тем, как было тогда?
Мне здесь трудно судить на самом деле. У меня такое ощущение, что интерес к этой эстетике утерян, или, во всяком случае, уменьшился. Тому может быть много причин, в том числе и финансовые кризисы и много другого. Но  я думаю, — дело не в этом. Обычному, «пересічному» слушателю весьма сложно ориентироваться в этих произведениях, поскольку нет традиции. В музыкальных школах, училищах, ВУЗах отсутствует понятие «современное исполнительство». Соответственно большинство акций, которые проходят у нас, это такая некая «любительщина». Отбор сочинений для концертов не всегда концептуально выверен. У нас он в основном строится по принципу, показа целого спектра того, что делается в современном авангарде.  А там, как раз, уже давно ничего не делается. Есть несколько известных авторов, пишущих в той или иной эстетике, и они сами себе и авторы, и продюсеры своих проектов. А публике довольно сложно в них разобраться. 
Что же нужно делать для преодоления такой ситуации?
Для этого нужны какие-то образовательные программы, как это делается на Западе. Там устраиваются специальные летние школы, где композиторы и музыковеды читают лекции  молодым людям. В Украине такой процесс, к сожалению не идет. У нас это всё из разряда: «Как Бог на душу положит».  Поэтому и публика не может быть воспитанной.
При этом есть люди, которые живо интересуются современной музыкой. Есть ограниченное число композиторов, которые верно разбираются в её процессах. Они то и создают «поле резонанса», в котором современная музыка функционирует. Но в плане общей тенденции, я довольно мрачно смотрю на эти вещи; я думаю, что это, всё-таки, довольно элитарное искусство. Допустим, на своих концертах, я вижу, что даже сложнейшие в структуралистском плане композиции, могут восприниматься, весьма и весьма непосредственно. В других случаях, было видно обратное восприятие публики, и даже сам я, как слушатель, не всегда испытывал  должное воздействие такой музыки. А как в общей тенденции — сказать сложно. На мой взгляд является верным то, что в концертах звучит очень большое количество произведений классиков ХХ века. Программы должны выстраиваться по принципу «от истоков до современности». Желательно было бы при этом давать какой-либо комментарий: или в виде вступительного слова, или в виде текста в программке. Но у нас подобные вещи, как мне кажется, происходят довольно хаотично.
А как вы отнеслись к идее проведения Первых киевских образовательных курсов современной музыки под эгидой ансамбля Nostri Temporis?
Безусловно, всё это прекрасно. Но для меня вопрос состоит в художественной ценности. Сам поиск, для меня, мало что значит, если он не воплощен, в завершенный четко очерченный результат. Многое из того, что они играют в своих концертах, для меня не является понятным искусством. Но, безусловно, честь им и хвала, что они активно предлагают альтернативу тому, что происходит в мейнстриме. Хотя тут, в конечном итоге, возникает «тождество противоположностей», то есть — «альтернативный мейнстрим», в котором льётся масса мутной воды. Если сравнить с престижными западными фестивалями, на которых я побывал, то там идет очень серьезный отбор сочинений. Те люди, которые за это отвечают очень тонко и поразительно  чувствуют  концепцию того или иного концерта. Они её могут адекватно представить, даже если это какая-либо экспериментальная музыка. У нас так не всегда. Понятно, что тут разница ещё и в финансовых проблемах, но всё равно, должно быть более серьезное отношение к делу, раз уж за это берешься. Чтобы эти акции не превращались в некую «тусовку», в своеобразные закрытые клубы по интересам.
А вот в контексте восприятия авангарда?...
Простите, а что мы вообще подразумеваем под авангардом? Для меня, к примеру, и Стравинский, и Дебюсси — это авангард чистейшей воды, который сегодня ещё не до конца осмыслен! Вообще  я не люблю слова «авангард», хоть и приходится его постоянно использовать. Это слово — своеобразное клеймо, такого же качества как «Дебюсси — импрессионист».  Да один только Дебюсси вообще затмевает собой все понятия импрессионизма! И ведь он сам не любил этого слова; писал, что он скорее символист. Все эти «…измы» мне, никогда не были понятными. Это всё чушь собачья, все эти названия!
На самом деле мой вопрос как раз связан с этим. Возможно, для начала слушателю надо объяснить, что между так называемой «классикой» и так называемым «авангардом» общего гораздо больше, нежели различного?
Не просто больше. Классика и авангард — предельно близки. Вообще вся эта полемика, развернувшаяся на разных музыковедческих конференциях и симпозиумах,  сформировала совершенно неверную атмосферу для восприятия современной академической музыки. Надо помнить, что когда происходит становление каких-то новых имён, то молодые люди склонны бросать широковещательные заявления, зачастую не всегда продуманные и полемически заостренные. Это естественный процесс, который происходит не только в музыке, и на это не стоит обращать серьезного внимания.  
К примеру, работа советского музыковеда Генриха Шнеерсона «О музыке живой и мертвой» была книгой, из которой молодые композиторы могли узнать, что же вообще происходит в зарубежном мире, за «железным занавесом». Это несмотря на наличие коррективов, что всё это плохо [вся «буржуазная современная музыка» — прим. автора Л.П]. Сейчас, в последние 20 лет уже доступны записи тех фестивалей, в частности Дармшадта, Наушенгена, где стали известными имена Пьера Булеза, Карлхайнца Штогхаузена, Лючано Берио. Луиджи Ноно. И там слышишь гениальные произведения в совершенно потрясающих исполнениях лучших музыкантов Европы. Вся эта музыка впитала опыт предыдущих поколений. То же можно сказать и о других любых выдающихся произведениях: ни Стравинский, ни Булез, ни Шенберг здесь не исключение. Никакие они ни авангардисты, ни модернисты!
Весьма интересное заявление…
Скажу больше, в каком-то смысле их можно считать и традиционалистами. В формы, которые уже устоялись, они привнесли новые элементы музыкального языка, которые все люди считывают, и из-за них не принимают такую музыку. При этом, «похожие подделки», с обильным количеством знакомых элементов, идут на ура. Люди ищут сходства, предпочитают узнавание — познаванию.   Процесс уже давно идет, но простого слушателя это мало волнует. Он оценивает по принципу «нравится — не нравится».  И не может сразу понравиться сложнейшая по структуре композиция. Нужно пройти определенный путь, но не все этого хотят. Поэтому тут вообще сложно о чём-либо говорить
Но всё равно, среди этого всего, остаются люди, которые пишут о такой музыке, которые её слушают, а уже время расставит произведения на свои места: либо шедевры, либо «подделки». Поэтому волноваться за судьбу современной академической музыки не нужно. Тем более в наш информационный век, когда практически всё можно достать в Интернете, можно поехать на любой фестиваль, когда все открыто.
Что ж тогда последний вопрос, более лирического плана. Каковы Ваши ближайшие творческие планы?
Есть масса планов, хотя ещё не все сформировалось во что-то более определенное. Поэтому говорить об этом пока не стоит. Что я точно могу сказать: 9-го октября  состоится концерт во Львове, в рамках фестиваля «Контрасты». Это будет концерт из сочинений только двух композиторов: Игоря Стравинского и Виктории Полевой. Это будет музыкальное пересечение двух авторов, и мой пятый концерт подобного рода. А дальше, 27-го октября — будет авторский концерт в Колонном Зале, посвященный 150-летию со дня рождения Клода Дебюсси. Там будет весьма утонченная программа, состоящая из фортепианных и камерно-инструментальных сочинений композитора. А дальше — будет видно.

Беседовал  Павел Лагунов
Фото Михаила ВИШННЕВСКОГО
предоставлено редакцией журнала «Музика»